Копье

Среда, 22 Мар 2017

.

Копье является старейшим охотничьим оружием. Заточив деревянную палку или привязав к ней куски кремня или кости, первобытный человек мог серьезно ранить большое животное, оставаясь на какое-то время защищенным от возможного удара клыком или укусов. Ведь не всегда удавалось вонзить копье достаточно глубоко, многое зависело от силы удара или от подвижности животного, стремившегося наброситься на охотника.


Конечно, мы никогда не узнаем, когда охотники впервые поняли, какие преимущества им дают приспособления, позволяющие удерживать лезвие в туловище животного. Возможно, уже экспериментировавший с деревом и костью охотник времен неолита впервые стал приспосабливать поперечину к своему копью.
Наверняка можно утверждать, что уже в период бронзового века ряд охотников оценили преимущества подобного приспособления. В оксфордском Эшмолеанском музее хранится бронзовое копье с удивительно сложным устройством. Чтобы утяжелить наконечник и сделать его более прочным, к центру приделаны два выступающих остроконечных лезвия и два ограничительных колышка у основания. Похожую разновидность бронзового копья обнаружили и в Плейстоу, в графстве Эссекс. Здесь ограничительные колышки заменены длинным стержнем.
В Британском музее хранится персидская печать цилиндрической формы, на которой изображен охотник на лошади, преследующий кабана, причем поперечина на копье тщательно вырисована. Давая советы по поводу того, как лучше охотиться на дикого кабана, Ксенофонт сообщает примерно в 400 г. до н. э.: «Копья должны быть примерно в 15 дюймов длиной, их короткие зубья следует расположить с разных сторон вокруг наконечника так, чтобы они выступали в разные стороны. Самые прочные боевые копья делали из кизилового дерева. Представим себе, как охотник пользуется этим копьем, стремясь избегать резких движений, учитывая любые неожиданности, он подбирается к кабану как можно ближе. Воткнув копье до основания лезвия со стороны горла, он должен протолкнуть его как можно глубже. Когда кабан попытается вытащить его и схватится за копье зубами, острые лезвия причинят ему боль и сломают его зубы, так что он не сможет дотянуться до человека, держащего копье».
Несмотря на то что основная форма охотничьего копья сложилась достаточно давно, никакой единой конструкции не существовало. Если рассмотреть изображения этрусской охоты на кабана, выгравированные на алебастровой урне, хранящейся в Археологическом музее во Флоренции, то окажется, что этрусские охотники совершенно не следовали рекомендациям Ксенофонта. Они противостояли кабану с копьем, имевшим достаточно прочное древко и небольшой утолщенный и остро заточенный наконечник, позволявший глубоко воткнуть его в туловище животного.
Обычай охотиться на львов изображен на известной мозаике, находившейся в Пелле, Македония и относящейся примерно к 300 г. до н. э. В сцене охоты один из охотников поражает хищника копьем. Похожее копье изображено и на римской мозаике, находящейся в Большом дворце в Константинополе.
Встречается и другая ситуация: на одной из мозаик, находящихся в римской вилле на пьяцца Армерина в Сицилии, изображен охотник, нападающий на кабана с помощью прочного копья, за лезвием которого находится ограничитель в виде перекладины, загнутой с обеих сторон.
На фреске в римских «Охотничьих банях» в Лепсис-Магна в Триполи также изображены охотники, использующие копья с перекрестными загнутыми перекладинами, на сей раз для охоты на леопардов. Похожие копьеобразные лезвия, датируемые IX-XII вв., нашли и в Финляндии. По крайней мере, у одного копья концы ограничителя грубо выделаны в виде собачьих голов. Другие разновидности перекладин на копьях запечатлены на римских росписях и мозаиках, изображающих бестиариев – гладиаторов, борющихся с дикими животными (рис. 29).
В Герфордском городском музее находится любопытная головка копья, которую обнаружили во время раскопок одного из строений на территории римской фермы примерно в 300 г. н. э. У узкого лезвия в форме листа имеется длинный ограничитель, заканчивающийся двумя лангетами. К лангетам припаяны остатки железной перекладины. Он не относится к тому типу копий, которые обычно ассоциируются с римскими артефактами, и вовсе не похож на железные наконечники копий, которые находят в ломбардских погребениях IX-X вв.

В иллюстрированных рукописях этого периода практически не встречаются ни информация об охотничьих копьях, ни их изображения в сценах охоты, ибо внешне эти копья не отличались от тех, что использовались в сражениях. В большинстве случаев мы встречаемся со стилизованными изображениями оружия. Так, например, нарисованный под лезвием диск, возможно, обозначает выступ, или плотный «воротник», или металлический хомут для закрепления на древке. Трудно поверить, что две или три горизонтальные линии, которыми перечеркнуто древко под лезвием, означают такое же количество перекладин.
Даже на гобелене из Байе, который является одним из ценных источников информации, нет практически ничего о копьях. Нет никаких различий в изображениях копий, которые несут охотники, вестники, пешие или конные воины. Изображения одной, двух или трех перекладин являются причудами вышивальщиц. Исследуя разнообразные источники начала Средневековья, не удалось выявить никаких разновидностей охотничьих или боевых копий в зависимости от наличия или отсутствия перекладин.
Исследование бывших в употреблении экземпляров не подтверждает существование каких-либо копий с множественными лезвиями. Большинство распространенных видов копий имеют длинное узкое лезвие с углублением, из которого с каждой стороны выступает плоское треугольное «крыло» или «ухо» с плоским концом.
Поскольку некоторые из них имеют большие, сильно выступающие припаянные головки, они могут представлять тот тип копья, который художники пытались нарисовать, причем многократно повторяя одно и то же изображение. Такие копья с «крыльями» с обеих сторон, не допускавшими слишком глубокое проникновение лезвия, как, например, lancea unkata, о которой пишет Аполлинарий Сидонский, сегодня обычно обозначаются как копье-хлыст. Оно было широко распространено в Каролингскую эпоху и встречается среди археологических находок по всей Европе. На некоторых наконечниках даже сохранились остатки золоченого или серебреного орнамента.
В XIV в. лезвие данного копья начало меняться, приобретая треугольную форму. Одновременно крылья становились более заостренными и увеличивались в размере. Такое копье с ярко выраженными крыльями сегодня иногда обозначается как богемская ушная ложечка. Название вовсе не говорит о том, что оно относилось именно к данной области Европы.

В то же время появились специальные формы копья, предназначенные именно для охоты. Примерно в 1300 г. французскому охотнику на вепря рекомендовали брать прочное и острое копье с перекладиной. В 1394 г. в Англии встречаются упоминания о «кабаньем копье». В Описи 1407 г. арсенала Гонзага в Мантуе указано «одно охотничье копье».
К концу XV в. формируются несколько типов крылатых копий, различавшихся по величине и форме лезвий и крыльев. Так, с одной стороны линии находился протазан (алебарда), его длинное треугольной формы обоюдоострое лезвие имело только два перевернутых «уха» или рудиментарные крылья у основания. С ним контрастировала рунка (rawcon, ranseur, runka или corseque), у которой крылья располагались симметрично по обе стороны центрального лезвия, расходясь от основания или загибаясь, как вилы у трезубца.
Анализ ранних гравюр на дереве и эстампов позволяет сделать вывод, что в зависимости от потребности использовались самые разные типы древкового оружия, чаще всего изображались охотничьи копья типа ушной ложечки. Скорее всего, именно об этом копье пишет в 1387 г. Гастон Феб, давая охотнику следующий совет: «Следует взять копье испытанное, но не слишком старое, хорошо заостренное и достаточно прочное».
На девонширских охотничьих гобеленах 1425—1450 гг., хранящихся в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, весьма точно изображено охотничье копье XV в., иначе называемое knebelspiess. Такое же копье можно увидеть и в печатной версии «Книги королевских манер», опубликованной в 1486 г. (рис. 30). Есть еще два прекрасных образца копий, среди которых изделие, принадлежавшее императору Фридриху III (1415—1493), хранящееся в Музее искусств в Вене (фото 47), и копье, возможно английское по происхождению, недавно находившееся в коллекции Мейрика, сегодня хранящееся в Метрополитен-музее. Лезвие последнего копья выполнено с накладками из бронзового зигзагообразного орнамента, крылья гравированы охотничьими сценками (фото 48, в центре). В похожем стиле и, возможно, тем же мастером выполнено и копье, хранящееся в Музее Стибберта во Флоренции.
На иллюстрации из рукописного трактата Гастона Феба, хранящегося в Национальной библиотеке в Париже, представлено не только крылатое копье, но и разновидность копья с прямым соединительным лезвием и перекладиной, возможно, с выступающей частью, чтобы можно было приделать или прикрепить ее под основанием лезвия. Такая разновидность копья считается самой старой формой крылатого лезвия, она оказывалась более легкой в носке, дешевле в изготовлении и практически не требовала усилий при эксплуатации, поэтому стала необычайно популярной в XVI в.
Во фламандском рукописном календаре начала XVI в., хранящемся в Британском музее, содержится весьма интересная иллюстрация. На сценке запечатлен момент возвращения с охоты на оленя. Один из охотников несет копье, чье лезвие прочно приковано к перекладине. Источником необычайно интересных деталей вооружения может служить «Триумф императора Максимилиана», например изображение группы охотников на медведя, несущих копья с широкими лезвиями и перекладинами, которые явно привязаны к древку сразу под наконечником

Копья, предназначенные для охоты на медведей, отличались более мощными пропорциями, чем остальные изделия, лезвия некоторых из них могли иметь длину до 2 футов. Длина обычного охотничьего копья, применявшегося во время всех разновидностей охоты, колебалась между 6 и 7 футами, лезвие составляло где-то 12-18 дюймов.
В книгах XVI в., посвященных охоте, отмечается, что для охоты на оленей, волков, лисиц и даже зайцев использовались одни и те же копья. Обычно животных преследовали с помощью своры собак или гнали к огороженной территории, где и убивали. Гастон Феб советовал своим читателям приближаться к кабану верхом, рысью, но не галопом, ослабив поводья и использовав короткие шпоры, чтобы можно было легко маневрировать. Он предупреждал, чтобы для охоты не использовали турнирные копья.

Феб также писал о том, что приближаться к кабану опасно: «Держите копье за середину, чтобы разъяренное животное не ударило вас своими клыками. Как только острый конец войдет в его тело, навалитесь на древко изо всех сил и постарайтесь вонзить его как можно глубже, но ни в коем случае не отпускайте древко. Если зверь окажется сильнее вас, то старайтесь поворачивать древко из стороны в сторону, держа его как можно сильнее и не отпуская, пока к вам не придут на помощь или Господь не услышит ваши мольбы».
На Цейлоне встречается «акробатический» способ охоты на кабанов с помощью копья под названием И-ития. Это копье имеет прочное семифутовое древко, на конце которого располагается лезвие длиной в 6 дюймов и 2,5 дюйма в ширину. Загонщики гнали кабана к охотнику, который бросался на разъяренного зверя, пронзал его своим копьем, затем приподнимал его, чтобы зверь давил своим весом на копье, и наконец нес его домой. Нам, правда, неизвестно, имело ли это копье перекладину или ограничитель.
На индийском рисунке конца XVIII в., хранящемся в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, изображена охота на тигра. Загонщик держит копье с остроконечным лезвием в форме листа, закрепленным широким ободом. Похоже, что лезвие с каждой стороны центрального ребра имеет полость, вероятно, чтобы облегчить его вес. Похожим образом выполнено японское копье для охоты на кабана.
Следует отметить, что в XVI в. охотничье копье также рассматривалось и как военное оружие, о чем свидетельствует тот факт, что нанятые Генрихом VIII в 1544 г. для своей армии, находящейся во Франции, альмейнские конники были вооружены ручными ружьями и копьями, предназначенными также и для охоты на кабанов. Одним из источников стало сообщение о пьяной драке, во время которой один из наемников пронзил своим копьем горло английского солдата.
Известно, что Генрих VIII был большим любителем охоты на кабанов и, как и все короли, предпочитал использовать оружие лучшего качества. Приведем в качестве примера выдержки из Описи оружия и доспехов, хранящихся в лондонском Тауэре:
«копья для охоты на свиней вместе с древками, обитыми красным бархатом и отделанными красным шелком;
копья для охоты на кабанов причудливой формы, покрытые кожей;
копья для охоты на кабанов с обожженными древками, отделанными кожей;
копья для охоты на кабанов резные и позолоченные».
Приведем также выдержку из другой описи для арсенала в Гринвиче:
«копья для охоты на кабанов с белыми рукоятками;
копья для охоты на кабанов с гравированными и позолоченными рукоятками;
копья для охоты на кабанов с рукоятками мавританской работы».
Сегодня в Тауэре можно увидеть прекрасное французское копье для охоты на свиней примерно 1630 г., задняя часть лезвия которого покрыта орнаментом из золота и серебра. Другое лезвие с выгравированными гербами и лозунгами принадлежало королю Карлу V (фото 49, 52).
Большинство национальных коллекций, особенно те, что собраны в Дрездене, представлены образцами декоративных охотничьих копий. Возможно, самое прекрасное из них – гравированное и покрытое золотом копье для охоты на кабанов – изготовил в 1559—1560 гг. для эрцгерцога Фердинада II Джованни Батиста Серабальо. Сегодня оно хранится в Венском музее искусств. Похожее копье хранится в Британском музее.
Оба копья отличаются тем, что «уши» на них образованы двумя прекрасными гравированными головами кабанов. Иногда такие экземпляры дополнялись пистолетом с колесцовым замком, чаще – двумя. Они прикреплялись стволами к боковым лезвиям, так что механизмы размещались по обе стороны.
Копье Николая Лорренского примерно 1565 г., хранящееся сегодня в Музее армии в Париже, имеет лезвие треугольного сечения и пистолеты с колесцовым замком, расположенные с каждой стороны. В Описи 1576 г. оружие представлено следующим образом: «Копье с трехгранным наконечником, покрытое золотом и серебром, окруженное тремя небольшими пистолетами». Обычно такие копья с колесцовыми пистолетами изготавливались на немецких фабриках. Как все комбинированные изделия, они оказывались необычайно неуклюжими, несбалансированными и гораздо менее эффективными, чем обычное прямонаправленное копье.
Использовавшиеся каждый день копья не могут похвастаться подобными усовершенствованиями, однако материалы, из которых изготавливались перекладины, методика, с помощью которой они прикреплялись к древку, не менее интересны. Сначала отметим, что в XV в. перекладина представляла собой кусок дерева или рога, плотно закрепленный в нужной позиции ремнями. Тогда же поняли, что гораздо удобнее и безопаснее будет убирающаяся перекладина, ибо она расширяет сферу применения копья. Кроме того, тогда нельзя будет нанести даже случайное повреждение носителю копья или его товарищам.
Обычно кусок рога часто только приблизительно заострялся, он прикреплялся к древку с помощью кожаного ремешка, проходившего через отверстие в наконечнике, или приплетался к оплетке, которая обычно крест-накрест пересекала верхнюю часть древка, составляя с ней одно целое. Иногда рог украшался знаками или благопожелательными надписями. В коллекции Кинбуша находится копье с роговой перекладиной, украшенное гравированным гербом герцога Христиана Саксен-Вейсенфельского и датируемое 1727 г.
Несколько похожих копий хранятся в Историческом музее в Дрездене. Чаще отдавали предпочтение железным, а не роговым перекладинам, которые отличались большей надежностью и прочностью. Их прикрепляли к отверстию с помощью шарнирных или вращающихся приспособлений.
Охотничье копье с ярко выраженной перекладиной продолжали использовать на протяжении всего XVII в., и только к середине XVIII в. их почти полностью вытеснили ружья с кремневым замком, которые стали основным оружием для всех видов охоты во всех странах Европы. Копье быстро превратилось в декоративное оружие или церемониальный знак обслуживающего охоту персонала.

Но его продолжали рекомендовать пресытившимся дворянам для захватывающего рукопашного поединка между человеком и зверем. Правящая элита Германии и России, следуя обычаям предков, поощряла преследование кабана с помощью копий.
Энтузиасты продолжали поддерживать эту разновидность охоты. В 1938 г. золингенский изготовитель ножей Эйкхорн предлагал своим покупателям на выбор две разновидности копий для охоты на кабанов: № 1780 – тяжелая разновидность – 45 рейхсмарок; № 1447 – легкая разновидность – 28 рейхсмарок.
Производство продолжает функционировать и сегодня.

Рубрики: Холодное оружие

Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Отзывы и пинг пока закрыты.

Комментарии закрыты.